aksyanova: (me)
В этот заезд по турциям мне очень везло на баб. На баб-турков то есть. Они ко мне липли, как мухи. Правда, некоторые из них оказывались, во-первых, татарами, а во-вторых, и не бабами вовсе. Но в не этот раз. Дело было так. Сидим мы с Эмель в кафешке, возле отеля. Чаи гоняем и официантов, за пирожными. Я заодно поглядываю по сторонам – не завалялся ли где симпатичный миллионер, ничейный. Я и лифчик забыла одеть по такому случаю, специально. Сижу, значит, жду. Ассоль будь-то. Эмель на миллионеров плевать, потому что она барышня высокодуховная, то есть шибанутая маленько. Она просто сидела и торты трескала, жаловалась, что ее кофточка белая «кажется, полнит». Я хотела сказать, что это ее не кофточка полнит, а то, что она жрет по 14 раз в день (с), но побоялась, что шутки моей она не оценит. Так вот, сижу я вся в образе, глазами так морг-морг, тут Эмель как закудахчет на своем, радостно. Поглядела я по сторонам и обнаружила, что причиной кудахтанья были две девушки приятной турецкой наружности. Одной лет тридцать, а вторая в платье. И они тоже что-то трещат не по-русски, безостановочно, у меня аж уши покраснели вслушиваться. Тут они присели за наш с Эмель столик и тоже потребовали чаю. Я сижу, хмурюсь – конкурентов понабежало, рассеивать внимание мимо проходящих миллионеров. А вы, говорю, собственно, кто? А они обе на меня смотрят и улыбаются. Ну, думаю, удалась беседа – они по-английски не бум-бум. Эмель, поняв, что я жажду знакомиться, говорит: «Анастэзия, познакомься! (это пудинг…) Это Севиль и Севги! Они сестры. Из Стамбула». Я говорю «прикольно» и мы пьем чай дальше. Тут Эмель сдает меня, как стеклотару: «Девчонки! А вы знаете, что Анастэзия из России!» Они говорят «Не верим! Че она улыбается тогда все время? Русские не такие» Я говорю «Ну, точно русская. Бля буду. А улыбаюсь потому, что миллионера поджидаю. Его с кислой миной ловить бесполезно, это любой школьнице известно». А сестры оживились, и давай мне тут же на личную жизнь жаловаться. Что мол, нет счастья на родине, хотим замуж за русских мужиков. Я в этот момент чай глотала, так он у меня через нос обратно на волю пошел, от такого развития событий. Вы, спрашиваю, не охуели ли, часом нормально себя чувствуете, не болеете? Вам чем местные не угодили? А они мне «Они дураки все, поголовно. И врут часто» А, говорю, тогда вы по адресу, русские они совсем не такие. Я к тому времени уже и чашку с чаем отставила подальше, так как чувствовала, что давиться мне еще не раз придется. Найди, говорят мне Севиль и Севги, нам мужей. Только ты сразу предупреди потенциальных женихов, что никакого секса до свадьбы. Я говорю «Говно вопрос!», а сама про себя думаю, что так оно и есть, в сущности. Тут, чтоб как-то отвлечь девок от наболевшего, я решила им продемонстрировать большой пузырь на левой ладони. Который я себе вовсе не натерла, как вы могли подумать. Потому, что я правша – это раз, а руку обожгла сигаретой – это два. Тут все стали кричать «ойойойой» и падать в обморок, так плохо у меня было с рукой. На мое счастье выяснилось, что Севиль настоящая медсестра и живет в одном отеле со мной. Она быстренько метнулась в свою комнату и принесла мне две мази. Я на всякий случай поинтересовалась спектром всех возможных областей их применения. К моему великому сожалению одна мазь была от ожогов, а вторая – обезболивающая. Мы намазали мне пузырь, и пошли ко мне в нумер, пить мой Бэейлис по случаю нелегкой судьбы бабской, и фотографироваться - по случаю знакомства. Бэйлис пришлось извлекать из сумки с помощью кусачек и специально обученного человека потому, что я потеряла ключ от сумочного замка, вместе с браслетом, который уплыл в море, русалкам на радость. После злоключений с бутылкой, выяснилось, что осталось там ровно на донышке, как раз, чтоб снять мне стресс, связанный с утратой украшения. Сняв стресс, я погнала сестер фотографироваться на фоне штор, которые выгодно оттеняли загар. А потом они ушли бухать на улицу баров, взяв с меня обещание, что я обязательно устрою их судьбу. И я, как порядочная сука, не могу не выполнить своего обещания. А поэтому вот вам два фото. На одном из них Севиль, а на другом, соответственно, Севги. Только я не помню точно, кто из них кто, вы уж простите. Кому надо, прошу интересоваться. Я их вам всячески рекомендую. Они хорошие. Правда. Я вам врать не стану.

Это, кажется, Севиль )

А это, по-моему, Севги )

Ну, скажите же, что красавицы!
aksyanova: (nylka)
А вот я вам сейчас расскажу как развлекались жители древнего города имени пива Эфес. Например, в библиотеку они ходили исключительно затем, чтобы незамеченными никем пробраться по секретному подземному лазу в публичный дом. И это развлечение совершенно безобидное на мой взгляд. Кроме того, древние эфесяне (или как их) приравнивали к увеселительным заведениям и общественные туалеты. Я эти клозеты сама видала. Несколько лавок, с просверленными дырками, которые располагались примерно в полуметре друг от друга. И ничего бы не отличало их от привокзальных туалетов в российской провинции, если бы не несколько деталей. Во-первых, в тех туалетах все было из мрамора. Во-вторых, посереди заведения размещался большой и красивый фонтан. В-третьих, пол и стены были выложены мозаикой. В-четвертых, в каждом таком туалете два музыканта в обязательном порядке услаждали слух посетителей прекрасной музыкой, пока они справляли свои естественные нужды. В-пятых, писающим и какающим древним грекам подавали вино и прочие напитки. Тоже, в процессе. И это еще не все! Традиционно, такой туалет считался местом, где велись долгие светские и философские беседы. В среднем, человек, зашедший в туалет, проводил там 40 минут. Вот так вот люди сидели на толчках и говорили о вечном. Жалко, вымерли.
aksyanova: (Default)
Я вам еще не рассказывала, как нас возили в грязь и гробницы? Нет, точно не рассказывала. Только показывала. Рассказываю. Однажды утром, заправившись булочками под завязку, я пошла ждать автобус на ресепшн. Он меня должен был отвезти на очередную экскурсию, так как я очень любознательная морковка и в отеле мне сидеть было не досуг. Пока автобус опаздывал, я сидела в мягком кресле и пинала ногой горшок с фикусом. Девушка на ресепшн, имя которой я не помню, с улыбкой поглядывала то на меня, то на горшок, и ничего не говорила потому, что мы уже подружились и я ей стала дороже, чем какой-то там фикус. Фикус в ответ на мои действия предпочитал помалкивать. Он только лишь беспомощно качал листиками и гремел горшком.

В это чудесный момент в вестибюль (это слово я написала правильно с третьей попытки, спасибо ворду) отеля влетел очумелый гид и рявкнул «кто тут на грязи?». Пнув фикус в последний раз, я схватила сумку и поскакала вслед за дядькой. В автобусе мне досталось место с поломанным вентилятором над головой. Т.е. у него отсутствовала крышечка, которая хоть как-то регулировала поток холодного воздуха. А я к тому моменту и так уже была по колено в соплях: меня однажды ночью продуло кондиционером. Пока я думала, чем бы мне заткнуть дырку с ветром, ко мне подсела девушка и стала сидеть себе тихонько. Она сидела тихонько, пока струя воздуха из морозилки не начала сдувать и ее. Тогда она начала ежится и делать попытки свесится в проход потому, что там было теплее висеть.

Тут я нашла в сумке запасы салфеток, которыми обычно подтирала себе сопли, только еще чистые (салфетки, не сопли). Скомкав парочку в шарик, я заткнула ими дырку в потолке, и нам сделалось тепло сей момент. Тут девушка промолвила человеческим голосом: «вот именно потому, что мы такие изобретательные, нас никто никогда не победит». И мы сразу подружились. Автобус нас привез к реке Дальян, по которой нам предстояло плыть и плыть. Лодка оказалась слишком маленькой и народ набился как сельдь в бочку. Я, разумеется, бежала спереди всех и поэтому заняла нам хорошие места и попросила кофе. Мне, правда, принесли чай, но это не важно. Всю дорогу, пока мы плыли, все радостно обсуждали перспективы затопления нашего судна по причине перенаселения. А я равнодушна курила и болтала одной рукой в воде.

Первая остановка нам предстояла в грязях. Предварительно нам рассказали, что грязи эти древние как не знаю что, а также, что они способны омолодить любую мумию на раз-два. Еще нам сказали, что грязи сероводородные. Вы в школе учились? У вас же была химия? Тогда вы понимаете, что значит «сероводородные». Как только мы сошли на берег, я решила, что буду дышать через раз и ротом. Потому, что иначе голова кружилась, так воняло. Но проблема разрешилась сама собой потому, что человек та еще скотина и ко всему привыкает. Мы тоже принюхались и вонь замечать перестали. С нас поснимали одежу и серебряные изделия, потом отобрали сумки и провели краткий инструктаж. С серебряными изделиями мне пришлось туго, потому что снимать восемь браслетов и четыре цепочки очень нудно и долго. Но мне помог один замечательный якут по имени Слава. Он же потом их на меня и одевал, с перерывами на перекур. Как только мы стали готовенькие, нас привели к источнику грязи, который представлял собой подобие бассейна, в котором вместо воды бог знает что.

Бассейн уже кишел мажущимся с ног до головы народом – всем хотелось помолодеть лет на сто. Потом, когда грязь покрывала 99,9% тела, народ шел обсыхать на солнышко, как глиняные изделия. Я от жадности намазалась таким толстым слоем, что он не высох бы и за неделю, а если бы и высох, то лишил бы меня возможности двигаться. Я так бы и стояла там как статуя с глазами. Через пятнадцать минут полагалось грязь с себя смыть. Я предварительно договорилась с людьми, что они подтвердят в случае чего, что я – это я, после того, как я смою с себя чудо грязь. А что? Вдруг бы я омолодилась неузнаваемо! Ну, впрочем, не тут-то было. Какая была, такая и осталась. Только еще и пахла плохо - сероводородом. После душа нас повели в сероводородный бассейн, чтобы закрепить эффект. Потом в еще один, совершенно такой же, как мне показалось, по крайне мере воняли они абсолютно одинаково. Там мы поплавали в горячем сероводороде, пока я не сварилась как рак.

Затем нас снова помыли, погрузили в лодку, дали жрать и повезли смотреть гробницы. А гробницы не хухры-мухры, а четвертый век до н.э. В них хоронили ликийских царей, вместе с имуществом и одним слугой потому, что верили, что несчастный и в загробном мире будет рядом с хозяином, прислуживать ему. Феодалы и душегубы проклятые. Под большими гробницами, в скалах также были высечены дырочки куда меньших размеров. Оказалось, что там хоронили людей поскромнее. Причем место сдавалось в аренду, за отдельную плату. Ликийцы, видите ли, верили, что если труп замуровать высоко в скале, он скорее доберется... не… душа быстрее доберется, а не труп, до рая, который, разумеется, дислоцируется на небе.

Через некоторое время, когда по ликийским понятиям, душа уже добралась до рая (интересно, как это они вычисляли?), они вытаскивали труп из дырки в скале и вмуровывали туда следующего усопшего. Думаю, что уровень смертности и тогда был не сильно низким, и поэтому ребята, которые вырубали такие гробницы в скалах и сдавали их напрокат, сшибали нормально бабла. После гробниц, нас отвезли на Черепаший пляж, на котором я лично не встретила ни одной черепахи, кроме обслуживающего персонала в прилегающем баре. Зато я наплавалась и навизжалась всласть – там были такие волны, что не ровен час либо трусы смоет, либо с ног сшибет, мордой в песок. В общем, было весело. Я устала за целый день как собака и вечером пошла снимать усталость песнями и плясками народов мира. Конец.
aksyanova: (Default)
Как было сказано ранее, у меня на руках имелась чудесная бумажка, которую я выменяла у продавца путевок. Взамен я ему отдала 15 турецких лир. В этой бумажке было написано, что турист по имени Anastasia (две штуки) может рассчитывать на лодочную прогулку по близлежащим морям. Так что утром нас с Эмель погрузили в подобие ГАЗели и отвезли на причал. Лично для меня самым соблазнительным в этой прогулке было то, что обещали вкусно и много кормить ланчем – в моем отеле была система завтрак/ужин. Конечно же, можно было бы сходить поесть в ресторан, но это скучно, особенно когда за свои деньги – вкус еды уже не тот. Какой-то он с горчинкой. Так я думала себе, пока нас не привели к нашей лодке. А там нас встретил ОН, затмевавший солнце своей улыбкой. Мне хотелось сказать: закрой рот, отсвечивает. Но слова застряли у меня в горле. И не от нахлынувших эмоций, а от того, что утром я не успела хлебнуть даже чаю, и у меня там образовалась засуха. Поэтому я не менее лучезарно осклабилась в ответ и побежала занимать нам места получше. Тем временем, на лодку погрузилось невероятное количество разнообразных буржуев: тут тебе и немцы, и англичане, и израильтяне даже. Про голландцев я вообще молчу. Еще до отплытия у меня случился острый приступ паники. Большинство буржуинок было таких невероятных габаритов, что это наводило на мысль о судьбе Титаника. При чем айсберг в данном случае вовсе не был обязательным условием крушения и последующего затопления нашего прекрасного, двухпалубного коры..судна. Как выяснилось позже, не только меня посещали мысли о Титанике. Посещали они и местного диджея, который сразу после отплытия, врубил песню Селин Дион. Догадайтесь, какую? Потом нас всех стали поить разнообразными напитками. Мы с Эмель пили колу. Потому что водки там не наливали. Шутка. Потом к нам подсел ОН (я все время пишу «ОН» потому что я пока не знаю как его зовут, это выяснится позже. а большими буквами пишу, чтоб акцентировать ваше внимание) и начал склонять ко всяким глупостям. Наш оператор, говорил ОН, будет все время снимать на видео все то прекрасное, что будет с вами происходить во время нашего замечательного путешествия по некоторым островам. Будет очень мудро с вашей стороны, говорил ОН, если вы приобретете у нас диск с отснятым материалом. Потом, долгими зимними вечерами, вы будете пересматривать этот фильм, и вспоминать ваш самый лучший отдых в жизни. И внукам еще покажите. А за все удовольствие всего-то нужно заплатить 20 евро. Я тут же посчитала в уме примерную чистую прибыль, которую имеют эти крахоборы с этого дела, и согласилась внести вклад в их процветание. Потому что очень уж мне хотелось показать дедушке, как я плаваю на корабле в морях. В результате мой дедушка имел счастье наблюдать многочисленные красные морды всяких бюргеров, два раза мой прекрасный профиль, два раза мою обгорелую спину и один раз как я плаваю, собственно, в морях. На последнем эпизоде умилялся до слез: «ты прям как дельфин у меня». Дед, ну где ты видел дельфинов с таким количеством татуировок? Когда нас привезли к первому острову, меня постиг первый шок этого путешествия: с верхней палубы, один за другим, в воду начали прыгать бегемоты. Звуки ударов туш об воду заглушал орущую музыку. Мне стало страшно за остров, к которому мы причалили, а так же и за весь берег турецкий: по всем признакам ему было суждено быть накрытым цунами, масштабом сравнимым разве что с тем, что накрыло Таиланд. Вторым шоком стало то, что бегемоты вполне ловко и грациозно плавают. Теперь я не нахожу целесообразности в буксиро- и ледоколостроении. Не то чтобы я ее раньше искала, но эта мысль как-то сама собой пришла мне в голову, когда одна такая грация проплыла мимо меня – волной, создаваемой ее мощными гребками, меня отбросило обратно к лодке, головой об трап.
Короче, от всех этих передряг у меня разыгрался жуткий аппетит и я стала приставать к экипажу с вопросами: а жрать когда будем? Видать глаза у меня были сильно голодные, потому что через 15 минут накрыли поляну. Чего там только не было!!! И омаров не было и ананасов с рябчиками тоже не было. А были только сосиски и множество гарниров. Множество – это рис и макароны. Так же давали много силоса. Меня все устроило, потому что я люблю сосиски и много травы. Кроме того, все это можно было заесть очень вкусным турецким хлебом. Потом нас отвезли к скале и я долго не могла понять за каким лядом мы сюда приплыли, пока на вершине этой скалы не обнаружился ОН, отплясывающий страстный танец и машущий нам всем ручкой. Я предложила одному гражданину из команды снять немедленно сумасшедшего с этой безумной высоты, пока он случайно не упал вниз и не убился. Тут меня постиг третий шок: мне было сказано «Не ссыте, Маша! Он - Дубровский». Это не дословный перевод, конечно, но суть была примерно такая: этот псих, совершенно добровольно, собирается сигануть со скалы прямо на лодку. Шутка. В море конечно. Тут началась барабанная дробь, девки-голландцы начали орать «Антонио! Антонио!» (тут-то я и узнала, как его зовут) и в воздух лифчики бросать. Антонио, помахав ручкой напоследок, камнем рухнул вниз со скалы. Никогда в своей жизни я не чувствовала себя так глупо – за свои же деньги я заработала себе инфаркт. А этот Тарзан всплыл менее, чем через минуту, держа в одной руке свои сандалии, а другой – турецкий флаг, который был заблаговременно спрятан в трусах. Уж не знаю как вы, а будь я на месте Антонио, я бы ни за какие коврижки не стала прыгать в море с высоты девятиэтажного дома. Пусть хоть все девушки мира описаются от восторга. Жизнь она дороже понтов! Тем более, что Антонио был вполне способен произвести впечатление и без дурацких выходок. Я уже даже было записала его в мужчины моей мечты, как вдруг выяснилось, что это не мечты вовсе. Потому что он взял да и пригласил меня на свидание. Ни с того ни с чего. Подошел такой и говорит – пойдем-ка, поговорим-ка. Усадил меня на край лодки, затеял беседу о разном, а потом в лоб так: поужинаешь сегодня со мной? Я забыла изобразить колебания и выпалила как из пистолета «ДА!» и чуть не упала за борт от радости. Потом я долго била Эмель под столом ногой и мигала ей обоими глазами, пытаясь объяснить, какое невероятное счастье свалилось на меня нежданно-негаданно. Эмель ничего так и не поняла, потому что от удовольствия и радости я только и делала, что хрюкала и глупо хихикала. Но она все равно за меня порадовалась, потому что она очень добрая и отзывчивая девушка. По дороге обратно, несколько человек нанизали как бусины на веревку, предварительно выброшенную за борт и накрепко привязанную к нему же. А потом лодка двинулась на приличной скорости, волоча за собой чурчхелу из безумцев, которые орали и вообще страшно радовались происходящему: вода заливалась им во все отверстия, веревка то и дело уходила под воду и их накрывало с головой. Сплошное удовольствие, короче говоря. Я скептически поглядывала на это безобразие с лодки. Потом одна из бусин мужского пола отвалилась от веревки и стала торчать из воды на одном месте, как поплавок. Мы с Эмель ничего не поняли. Но нам потом все объяснил Антонио, который носился по всей лодке и приставал к туристам с глупым вопросам про запасные трусы. Оказалось, что на такой скорости с чувака смыло его купальный костюм и он стеснялся подплывать обратно к лодке, потому что у него жопа была незагорелая.
Когда мы причалили к берегу, я помахала ручкой Антонио, прокричав, что увидимся в девять.
И не пошла к нему на свидание.
Потому что я патриот и предпочитаю все отечественного производства.
aksyanova: (Default)
Утро я встретила в полнейшем одиночестве, если не считать пару комаров, которые сидели на потолке с раздутыми от обжорства пузами. Великан с чудесным, иностранным именем Павел, оказался поляком, который явно польстился на мой акцент. Точнее его отсутствие. Видимо, решив, что я – богатый иностранец, он, было, хотел закрутить интрижку, но когда он выяснил, что мой английский это замануха, а на самом деле я руссо-туристо-облико-морале, огонек интереса тут же погас в его прекрасных глазах. А я-то уж порадовалась, что вот какая я вся из себя расчудесная. Фигвам. Впрочем, никакого душевного расстройства я по этому поводу не ощутила. Потому что подумала: «да мало ли в Бразилии педров!» Правильно – примерно столько же, сколько и диких обэзъяяаан. Даже больше, наверное. Позавтракав, я отправилась как всегда на пляж, переваривать булочки. И поджидать Эмель, так как она снова мне понадобилась как турок. На этот раз я ее озадачила поиском приличного тур-бюро, которое бы заслало меня по сходной цене в интересную поездку по историческим местам. Эмель тут же озадачила моим вопросом брата, который служил в должности менеджера, в отеле, в который меня поместили. Короче, часа через полтора, не вставая с пляжного лежака, я получила на руки две квитанции. Согласно первой, на следующий день нам с Эмель предстояло плыть на лодке в открытое море. Мы решили это отметить. Заранее. Вечером, на улице баров, разумеется. Договорились, что домой пойдем не позже трех утра: «ну, нам же рано вставать, правда же». Кроме того, меня ожидал там некий гражданин с труднопроизносимым именем, которое я забыла, так и не запомнив. Условились встретиться как обычно в 23.00 в холле отеля. Я была чрезвычайно польщена, когда на месте встречи выяснилось, что с нами идет наш бич-бой, которого по доброте душевной позвала Эмель. Точнее, он сам напросился, а она не смогла отказать. Правильно, он же не ей ноги мыл. Я на всякий случай присмотрелась к его карманам – вдруг там завалялась бутылка воды, из которой он снова начнет наводить на мне блеск и чистоту. В брюках, слава богу, ничего подозрительного не торчало. Во всяком случае, пока. Решив, что к факту наличия сбоку бич-боя по имени Бурхан, надо отнестись примерно также, как и к факту присутствия комаров на потолке номера, я махнула рукой и мы пошли. Как только мы вошли в заведение с дивным названием «Арена», мне захотелось сказать сопровождающему «get lost!». Но я не умею хамить людям. Поэтому, я решила подождать пока само отвалится. Мы запаслись пивом и стали ждать, когда нам станет весело. В процессе ожидания я все время крутила головой в поисках гражданина с трудным именем. Позже выяснилось, что трудное у гражданина не только имя, но и судьба, которая помешала ему придти в ту ночь, повидать меня. Так как злодейский рок поломал ему лодку, на которой он имел честь служить инструктором по дайвингу, и ему срочно нужно было ее починить. Я не стала спрашивать как зовут лодку, я лишь пожелала парню успехов в его нелегком деле. Расстроиться я опять не успела – меня уже гипнотизировал взглядом человек в зеленой футболке. Не ответив на звонок трудного гражданина, я кивнула гипнотизеру, мол, хорош сверлить во мне взглядом лишние отверстия, иди сюда, а то у меня пиво на исходе. А кто не успел, тот, как говорится, опоздал. Знакомство мне стоило серебряной сережки, которая навсегда осталась валяться под ногами посетителей заведения. Больше я вам про человека в зеленой футболке ничего не расскажу. В три часа утра, как я и обещала Эмель, мы покинули злачное место. На следующий день бич-бой по имени Бурхан перестал со мной здороваться. И ноги у меня отныне были все время грязными.
aksyanova: (Default)
Первое, что поразило меня на улице баров до глубины души, это вовсе не то безудержное веселье, царящее здесь повсеместно. И не количество трансвеститов, то и дело мелькающих тут и там, нарочито виляя бедрами. И не размеры некоторых местных заведений поразили меня своими масштабами. Совсем другое потрясло мое воображение. А именно: цена за паршивую бутылочку пива имени древнего города Эфес. За ничтожную дозу объемом 0,33 л, жадные турки просят целых 7 лир. Что равно 5,38 доллара (по курсу 1,3). Так как мне не повезло и я не олигарх, у меня тут же случился приступ жабы. Но следом за ним последовал новый приступ – жажды, конечно же. Поэтому я дрожащей рукой полезла в сумку за кошельком, чтоб отмусолить официанту денежку, заработанную непосильным трудом. Завершить сие действие мне не удалось, потому что откуда ни возьмись, у меня на столе нарисовался бокал с пенным напитком. Я, решив, что это какая-то ошибка, тут же воспользовалась моментом, схватила бокал мохнатой лапкой и хотела уже бежать в уголок. Вот тут-то и возник передо мной человек в белой рубашке. Других подробностей про его внешность я не помню. Тут же смекнув, что этот дядька и есть источник пива, а я на такой поворот событий несогласная, традиционно сделав морду огородным инструментом (тяпкой), я протянула ему бокал и строго так сказала: «ну-ка заберите!», и заплакала про себя, тоскливо. Дяденька широко заулыбался и пива обратно не взял. А взял он меня да и поволок. Я уж думала в уголок и хотела кричать «караул», но все оказалось не так страшно – он меня танцевать тащил. А какие могут быть танцы, когда у вас жажда и неприязнь к маленьким толстунам в белых рубашках? Оглянувшись по сторонам в поисках спасения, я уцепилась взглядом за Эмель и рванула к ней со страшной силой. Толстунишка волочился за мной, крепко вцепившись в мою правую, верхнюю конечность. Вручив пиво и дядьку Эмель, я под предлогом поисков Дианы, убежала на балкон, потому что надеялась, что колобку такой крутой лестницы не преодолеть никогда. Что самое неприятное, Диану я таки там нашла. Знаете, я никогда раньше не видела, чтоб человек так бесновался без предварительного употребления мощного допинга. Гоу-гоу герлз нервно курили в углу, в сравнении с 38-летней Дианой, которую факт отсутствия ночлега нисколько не смущал и не мешал веселиться в полный рост. К дергающейся как в предсмертной агонии Диане уже пристроился кто-то местный, сраженный наповал таким темпераментом. Ближайшие 10 минут передо мной стояла дилемма: что делать? Остаться на балконе и наблюдать за этим психическим безобразием или идти спасать Эмель от колобка? Глянув вниз, я увидела, что бокал с пивом еще наполовину полон, я приняла решение, что с колобком как-нибудь разберусь.
Подробности о том, как мне это удалось, я опущу. Скажу только, что толстун приволок на помощь друга, который обозвал меня сначала болгарином, а потом азербайджанцем. А позднее стал судьбой Дианы. Но это он потом стал ее судьбой. Сначала он стал ее ночлегом.
Ближе к трем часам ночи, мне творящееся кругом безобразие окончательно осточертело. И я высказала твердое намерение уйти домой. Высказала я его Эмель, Диане, а также трем-четырем представителям разных народностей. Оказалось, что осуществить задуманное не так легко. Меня взяли в плотное кольцо и, пообещав через 45 минут незабываемого, налили нового пива.
Наперебой мне стали показывать пальцем в потолок. В него было воткнуто нечто черное, напоминающее большой софит, из которого вынули внутренности. Почуяв недоброе, я стала выяснять, чем эта штуковина мне угрожает. Мне охотно рассказали, что перед закрытием дискотеки, на танцпол вываливается большое количество пены, в которой всем положено восторженно прыгать и вообще вести себя крайне глупо. К такой перспективе я отнеслась скептически, рассудив, что мыться мне еще не пора и штаны у меня стиранные. На всякий случай я переместилась поближе к выходу, приготовившись в случае опасности тут же покинуть здание, как Элвис. Покуда неумолимо приближалось время спуска пены на голову дуракам, пляшущие группировались в центре зала и то и дело поглядывали наверх.
И наконец-то началось! С потолка повалилась белая, пушистая пена. Повалилась она в таком количестве, что я стала поглядывать по сторонам в поисках табуретки, чтоб на нее взгромоздиться. Когда пены в центре танцпола стало кому-то по пояс, а тому кто повыше – по попу, с жутким улюлюканьем, с тыла, ко мне подлетели двое. Схватив меня под красны-обгорелы рученьки, с паровозной тягой и под мои матерные, отчаянные крики, они втащили меня ровнехонько в центр пенной массы. Что творилось потом, страшно сказать. Пена, она мыльная. А тапки у меня скользкие. Особенно, если их намылить. А от этого я начинаю их терять. Как вы думаете, сколько вам понадобится времени, чтоб отыскать потерянный тапок? Прикинули? А если он потерялся в месте, где человек не меньше тыщи и пены кому по пояс, а тому, кто повыше – по попу? Поиск тапка я совершала путем ощупывания пола, маскируя это действие под страстный танец. Нежные касание моей ноги и напряженное выражение лица, настраивали окружающих мужчин на романтический лад. Поэтому пришлось разбавлять нежные касания резкими пинками. После 15 минут каторжного труда тапок был найден. Попутно было назначено пара-тройка свиданий с теми, до кого моя нога с пинком на конце, не дотянулась. Как только тапок вернулся ко мне, я рванула к выходу, скользя как лыжник и балансируя как канатоходец. Кампания двинулась следом за мной. Мы покидали улицу баров в начале пятого утра. В пьяной толпе таких же отдыхающих. С шутками и прибаутками, драками и песнями, они брели к своим отелям. По дороге мы потеряли Диану. Что меня порадовало, потому что она продолжала плясать, а у меня от этого кружилась голова. Зато, нам в провожатые набился настоящий великан! Росту в ём было не меньше 2,20 м. Он молча шел рядом, прислушиваясь к нашему разговору (если можно назвать разговором мою трескотню и молчаливое кивание Эмель, которая все равно нихрена не понимала, но переспрашивать у нее не было сил). Иногда он боязливо заглядывал мне в лицо, как будь-то сказать че хотел, но не решался. В общем, мне это порядком надоело, потому что я не люблю когда рядом идет красивый блондин и молчит как дурак. И я спросила: слышь, друг, ты с нами или как?
Он от неожиданности сделал попытку отпрыгнуть, а потом улыбнулся и сказал: ну, да. Тут мы и пришли к отелю. Пока, говорю, наш молчаливый, прекрасный друг. Звать-то тебя как? И он мне на чистом английском – ПАВЕЛ.
А потом настал день четвертый.
aksyanova: (Default)
Проснулась я с одной единственной мыслью (я, впрочем, больше одной думать не умею) – во что бы то ни стало, я должна сегодня отыскать улицу баров. Или утопится в джакузи на втором этаже отеля. Спрашивать прохожих на улице я стеснялась. Что обо мне могли подумать! Например, что я алкоголик. Или что я девушка сомнительного поведения. Все это, конечно, правда, но зачем об этом знать посторонним? Им я пускаю пыль в глаза, мол, я порядочная.
Мысль про улицу не давала мне покоя до обеда, и я от этого крутилась пропеллером на лежаке, пока на пляж не приползла Эмель. Я тут же кинулась на нее коршуном, схватила за горло и прижала коленом к зонтичному столбику. Эмель, говорю, слушай, будь другом, скажи, где вас тут бухают? Баров улица у вас тут где, говорю. Эмель машет в ответ руками в сторону мечети. Я в непонятках начинаю объяснять, что помолюсь я потом, когда в Москву приеду, и что мне бы это… Выпить. Эмель опять машет, только на этот раз головой. Дура, говорит она мне глазами, так как по-английски она такого слова не знает, улица баров как раз в ту же сторону, что и мечеть! Тут я ослабила хватку и сказала: ты, детка, идешь сегодня со мной. Встречаемся в 23.00 у отеля. Вид у меня был решительный, поэтому духу ответить «нет» у моего турецкого друга не хватило и он радостно закивал «тамам, тамам!»
На этой радостной ноте пришел бич-бой и стал мыть мне ноги, без спросу. А я ему такая: слышь, Пенелопа, чеши отседова… А он, по-русски ни бум-бум, зараза. Пока ноги не отмыл, не ушел. А ушел он не надолго – минут через 20 он вернулся с мороженным, которое предъявил мне в сантиметре он моих очей. Ешь, говорит. Меня в детстве мама научила накрепко, что у незнакомых дядь нельзя брать что бы-то ни было и как бы вам этого ни хотелось. Даже если они вам ноги моют. Нельзя брать и все тут. Поэтому я стала мотать головой и делать руками крестик. Тогда он пригрозил, что будет опять мыть мне ноги. В общем, уговорил – взяла.
На этом подношения не прекратились: за мороженным последовало пиво и гамбургер. Это было куда круче, чем мороженное, но я стала подозревать боя-бич в каннибализме. А иначе нахрен ему так меня откармливать, как не на убой? Так как кто-то там завещал, что обедом надо поделиться с другом, я отдала гамбургер Эмель, а пиво оставила себе. Пить мне было неудобно, потому что у меня обгорел перед еще в предыдущей серии, поэтому в этот день я загорала жопой кверху, а пить в таком положении затруднительно.
В то время как мы с Эмель рассказывали друг другу много познавательного про жизнь наших народов, к нам присоединилась женщина по имени Дайяна и стала нагло встревать в разговор, поразив меня свободным владением тремя языками: турецким, русским и русским матерным. Может быть, она и по-турецки материлась, но я турецкий мат на слух не отличаю от нормальной речи. Оказалось, что Диана (так ее звали по паспорту) – татарин и раньше жила на ВДНХ, пока не вышла замуж за турка. Потом они чего-то не поделили и разбежались, а она осталась жить-поживать в Туретчине, так как там теплее. А теперь ей стало 38 лет и ей негде жить, потому что ей за квартиру платить нечем. А деньги кончились вместе с работой, потому что она поругалась с хозяином отеля, в котором работала. А раз ей теперь совершенно нечем заняться, и до пятницы она совершенно свободна, как Пяточек, она пойдет на улицу баров с нами. В качестве экскурсовода. Я не люблю грубить людям и поэтому сказала «ой, как хорошо!» и насыпала в рот песка, что б молча его жевать, а не говорить.
Долго ли, коротко ли, настало время Х, т.е. 23.00. И мы пошли.
Блин, как же я устала все это писать.
А вы читать не устали, а? Дальше писать надо?
aksyanova: (абуяго)
День второй

Проснувшись утром в 7.15 под громкие вопли будильника, я вприпрыжку почистила зубы и также вприпрыжку побежала на завтрак, по дороге надевая юбку поверх купальника.
На завтрак я пришла первая и на меня посмотрели как на шибанутую, но все равно пожелали доброго утра, на всякий случай.
Проглотив несколько маслин вместе с косточками и запив их чаем, чтоб лучше усваивались, я поскакала на пляж, предвкушая, как вот-вот вся обмочусь в море.
На пляже я оказалась также первой, если не считать пару бомжей, которые тут ночевали, потому что лежак им – дом родной. Скинув юбку и тапки я ломанулась в море, как Ихтиандр, которого долго держали без воды – спотыкаясь и фыркая, размахивая руками и матерясь, потому что вода оказалась прямо скажем не кипяток. Наплававшись на разный манер (и кролем и брасом и на спине), я выползла на берег и тут же взялась за намазывание себя крэмом. Но не кулинарным из маргарина, а косметическим, с целью защитить себя от поджаривания на солнце.
Вот тут-то меня и настигли двое трубадуров, с предложением помочь мне помазать спинку.
На мое предложение помазать чего-нибудь друг другу они на чистом русском спросили «почему» и удивленно вскинули брови в район затылка, так как лба не наблюдалось.
Еще в течение 20 минут я пыталась объяснить местным мачо, почему они мне глубоко несимпатичны. Безрезультатно. Но зато на 21 минуте меня осенило, и я произнесла волшебное слово «секьюрити». Через секунду, двое сухопутных дельфинов пошли искать себе другую русалку.
Через некоторое время, я обнаружила на соседнем лежаке девицу, довольно пухлой нерусской наружности. Так как мы с ней делили один зонтик на двоих, пришлось знакомиться. Оказалось, что девушка – чистокровный турок, и зовут ее Эмель. Лет ей 32, живет она в Трабзоне, где учит детишек дизайну одежды. Всю эту информацию я узнала примерно к 5 вечера, так как Эмель говорила по-английски в основном жестами, а по-турецки я не бум-бум.
И так я с ней заболталась, так увлеклась содержательной беседой, что собравшись в шесть вечера обратно в отель, я обнаружила что у меня сгорели ноги. От пальцев и до щиколотки.
А придя к себе в номер, я вспомнила, что забыла переворачиваться и весь день провалялась лицом к солнцу, а жопой к лежаку. В результате чего поимела свекольного цвета перед и снежно-белого цвета зад. Спустя полчаса, когда я устала ржать над собственным отражением в зеркале, я пошла искать крышу. Не свою, конечно, ее снесло давно и восстановлению она не подлежит. Я стала искать крышу отеля, на которой располагалась терраса, на которой обещали кормить ужином. Находясь на третьем этаже, я логично рассудила, что мне надо подняться выше, путем нажимания самой последней кнопки в лифте.
Ужинать мне понравилось, так как я люблю пожрать. Поэтому я поужинала дважды, не забывая о десерте.
А потом я пошла гулять, предварительно накрасив красную морду косметикой фирмы Попа.
Итальянская косметика сделала свое грязное дело и метров через пять со мной стал знакомиться обладатель татуировки размером во все тело. Презрительно сообщив мне о том, что я плохо загорела и как дура иду куда-то одна, татуировка предложила мне прогуляться вечером в сторону дискотеки, с последующей встречей рассвета на море. На моё «дада, конечно, с удовольствием, может быть», мне было сказано с укором и металлом в голосе «ответ не корректен». Я прям так и опешила. Оказалось, что формулировка «может быть» не достойна честной девушки. А единственным корректным ответом в моем случае может быть только «да». Ткнув пальцев в шикарную парикмахерскую на два кресла, татуировка укоризненно произнесла: «у меня свой бизнес! я серьезный человек и не люблю расплывчатых ответов». Чтобы не нагнетать обстановку, я лучезарно улыбнулась, сказала уверенно «окей, договорились» и пошла искать источник водопоя.
Больше этот день ничем примечательным не ознаменовался. Поэтому я не буду писать как пришла в отель, почистила зубы, посмотрела по первой программе передачу «кривое зеркало» с перерывами на хохлятскую рекламу, выпила бокал Бейлис и мирно захрапела, не забыв выключить кондиционер и не вспомнив про ждущую меня ровно в полночь, под третьей пальмой от отеля, татуировку.

Продолжение следует.
aksyanova: (абуяго)
Сейчас я вам попробую рассказать, как мне отдыхалось.

День первый

В отель меня привезли черт знает во сколько и я осталась без ужина. В связи с этим прискорбным обстоятельством, бросив вещи в номере и надев лучшее платье, я отправилась искать макдональдс.
По дороге мне то и дело окликали местные жители, предлагая заманчивое. Терпение мое лопнуло, когда один джигит мне крикнул вслед «хей, уайт чикен!», после чего я остановилась, обернулась, и, сделав морду тяпкой, выкрикнула: «сам ты курица, пошел в жопу!»
Долго ли коротко ли, на горизонте замаячила большая буква МЭ и я поняла, что отдых удался.
Впрочем, поесть в макдаке мне так и не удалось, так как учуяв запах бургеров и картошки я стала тошнить. Поэтому я развернулась и побрела обратно. Так я шла себе и шла, пока набережная совсем не кончилась. Там-то меня и поймал очередной зазывала. Ему повезло, так как я была уставшая и мне было все равно, что есть и сколько за это платить. А еще он мне с ходу предложил бесплатно вина и яблочного чая, потому что у меня платье красивое, наверное.
К чаю и вину прилагались жареные креветки, салат и предложение лодочной прогулки сразу после ужина. От последнего я предусмотрительно отказалась, потому что сами подумайте, ну какая может быть лодка после ужина? А если меня укачает и стошнит? Я опять останусь голодной и мне снова придется платить за ужин. Это крайне неэкономно.
Посему, пообещав хозяину ресторана, что завтра я приду к нему вся помытая и сияющая на свиданку, я вразвалочку побрела обратно к месту ночевки.
По дороге я два раза чуть не описалась от страха, когда из-за угла выскакивал ужас в красном колпаке с чудовищным криком «АЙС-КРИМ!» и тыкал в меня длинной деревянной палкой, с мороженным на конце.
Добравшись до отеля и приняв душ, я обнаружила, что мой кондиционер имеет только одну кнопку «вкл». Она же, слава богу, и «выкл», потому что морозил он будь здоров и через 15 минут поддува, я чувствовала себя натурально «уайт чикен» причем ощипанной и в рефрижераторе.
Накрывшись поверх простыни еще и покрывалом, я довольно быстро уснула.
А как проснулась, так сразу и наступил день второй.
Но про него позже.
Page generated Sep. 23rd, 2017 01:59 am
Powered by Dreamwidth Studios